«Нет, весь я не умру — душа в заветной лире

Мой прах переживёт и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит».

10 февраля мы отмечаем День памяти Александра Сергеевича Пушкина. Именно в этот день, 10 февраля (29 января по старому стилю) 1837 года, от смертельного ранения, полученного на дуэли, скончался один из величайших русских поэтов.

Блиставшая в петербургском обществе Наталья Николаевна Пушкина, супруга поэта, которая «была так красива, что могла позволить себе роскошь не иметь никаких других достоинств», произвела на Дантеса сильнейшее впечатление. С её стороны в отношении к барону, по словам князя Петра Вяземского, «не было ничего преступного, но было много непоследовательности и беспечности». Пушкин, свидетельствовал князь Трубецкой, «вовсе не ревновал, но, как он сам выражался, Дантес был ему противен своею манерою, своим языком, менее воздержанным, чем следовало, как полагал Пушкин». Что касается француза, то, по мнению Бориса Никольского, он хотел «досадить Пушкину, насолить ему, сделать его смешным», и «здесь нельзя не узнать руководительства Геккерена».

4 ноября 1836 года Пушкин получил анонимное послание, заносившее поэта в орден «рогоносцев». Это был намёк на неверность его жены, и тогда Пушкин вызвал предполагаемого обидчика Дантеса на дуэль. Письмо попало в руки Геккерена, и он, приняв за Дантеса вызов, попросил его отсрочить. Уже через два дня появился слух о предполагавшейся свадьбе Дантеса и Екатерины Гончаровой, сестры Натальи Николаевны. Свадьба состоялась 10 января 1837 года. Пушкин и Дантес фактически стали родственниками.

Однако обида поэта не утихала. Но теперь весь гнев поэта был направлен на Геккерена-старшего. 26 января 1837 года он отправил ему оскорбительное письмо, в котором, по словам Вяземского, «запятнал неизгладимыми поношениями и старика, и молодого». В тот же день Дантес вызвал Пушкина на дуэль. Пушкин никак не мог найти секунданта, и только на другой день, 27 января, около 12 часов, им стал Константин Данзас.

Поединок  был назначен в пятом часу дня, за Комендантской дачей, на Черной речке.

Викентий Вересаев пишет: «На Дворцовой набережной они встретили в экипаже госпожу Пушкину. Данзас узнал её, надежда в нём блеснула, встреча эта могла поправить всё. Но жена Пушкина была близорука, а Пушкин смотрел в другую сторону»; а также «в день поединка друзья везли обоих противников через место публичного гулянья, несколько раз останавливались, роняли нарочно оружие, надеялись на благодетельное вмешательство общества, но все их усилия и намёки остались безуспешны».

По рассказу секундантов, из-за сильного ветра место дуэли выбрали в небольшом сосновом леске, вытоптали в глубоком снегу тропинку.

Издатель Пушкина, Яков Алексеевич Исаков специально ездил на место дуэли с Данзасом и зарисовал схему.

«Сигнал к началу поединка был дан Данзасом. Он махнул шляпой, и противники начали сходиться. Они шли друг на друга грудью. Пушкин сразу подошёл почти вплотную к своему барьеру. Дантес сделал четыре шага. Соперники приготовились стрелять. Спустя несколько мгновений раздался выстрел. Первым стрелял Дантес. Пушкин упал на шинель Данзаса, служившую барьером, уронив пистолет в снег. Затем стрелял Пушкин. Дантес был ранен, но остался жив.

«В одну минуту погибла сильная, крепкая жизнь, полная гения, светлая надеждами. Россия лишилась своего любимого национального поэта. Первые минуты ужасного горя для тебя прошли; теперь ты можешь меня слушать и плакать. Я опишу тебе всё, что было в последние минуты твоего сына. Что я слышал сам. Что мне рассказывали другие очевидцы…», — так писал Василий Жуковский отцу погибшего поэта.

После дуэли Александр Пушкин уже не вставал с постели. Он умирал мучительно, будучи в полном сознании. Чтобы не волновать жену, распорядился скрывать от неё опасность ранения, которое доктора объявили ему смертельным.

«Ни одной жалобы, ни одного упрёка, ни одного холодного, чёрствого слова не слыхали мы. Если он и просил докторов не заботиться о продолжении жизни его, дать ему умереть скорее, то единственно от того, что он знал о неминуемости смерти своей и терпел лютейшие мучения», — вспоминали очевидцы последних дней поэта.