Песни, написанные в годы Великой Отечественной войны, по праву можно назвать музыкальной хроникой войны. Они звучали с самого её начала и до победного конца. Звучат и теперь.

Эти песни рождались как на фронте, так и в тылу. Песни были нужны солдатам первых эшелонов, отправлявшимся на фронт, первым призывникам и добровольцам, ополченцам, толпившимся на сборных пунктах. Они поднимали бойцов в атаку, согревали сердца на привале, помогали выстоять, выжить на фронтах, дождаться близких тем, кто оставался у станков и в поле.

Композиторы и поэты сочиняли новые песни — походные, строевые, лирические. Они публиковались в газетах, выходили отдельными листовками, исполнялись по радио, звучали с экрана в киносборниках. Это были песни-лозунги, песни-призывы, которые выражали чувство всенародного гнева и стремление к борьбе с врагом.

 

В день, когда началась Великая Отечественная война, 22 июня 1941 года, газеты «Известия» и «Красная звезда» опубликовали стихотворение В. И. Лебедева-Кумача. Оно начиналось словами: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!». Создание этого произведения потребовало от поэта кропотливой работы. Архивные черновики свидетельствуют о том, что Лебедев-Кумач неоднократно переписывал и дорабатывал отдельные строки и строфы, порой заменяя целые четверостишия. Вероятно, идея этого стихотворения возникла у поэта ещё в предвоенное время.

По воспоминаниям Е. Е. Долматовского, Лебедев-Кумач за несколько дней до нападения гитлеровских войск, под впечатлением от кинохроники, на которой были показаны налёты фашистской авиации на города Испании и Варшаву, записал в свою записную книжку слова: «Не смеют крылья чёрные над Родиной летать». Это стихотворение прочитал руководитель Краснознамённого ансамбля песни и пляски Красной Армии А. В. Александров. Оно произвело на него такое сильное впечатление, что он сразу же сел за рояль. На следующий день, придя на репетицию, композитор объявил: «Будем разучивать новую песню — «Священная война». Он написал мелом на грифельной доске слова и ноты песни, так как времени на печать не было, а певцы и музыканты переписали их в свои тетради. Ещё через день состоялась репетиция с оркестром, а вечером — премьера на Белорусском вокзале, который был важным транспортным узлом, откуда в те дни отправлялись на фронт боевые эшелоны. Сразу после напряжённой репетиции группа ансамбля отправилась на Белорусский вокзал, чтобы выступить перед бойцами, уезжающими на передовую. Вокзал был заполнен военными. В зале ожидания был сооружён помост из свежеструганных досок, который служил своеобразной сценой для выступления. Артисты ансамбля поднялись на это возвышение, и у них возникли сомнения: можно ли выступать в такой обстановке? В зале стоял шум, раздавались резкие команды и звуки радио. Слова ведущего, который объявил, что сейчас впервые будет исполнена песня «Священная война», тонули в общем гуле. Но вот Александр Васильевич Александров поднял руку, и зал постепенно затих. Волнения оказались напрасными. С первых же тактов песня захватила бойцов. Когда зазвучал второй куплет, в зале наступила абсолютная тишина. Все встали, как во время исполнения гимна. На их суровых лицах были видны слёзы, и это волнение передалось исполнителям. У них тоже были слёзы на глазах. Песня закончилась, но бойцы потребовали повторения. Снова и снова — пять раз подряд — ансамбль исполнял «Священную войну».

Музыку на эти стихи В.И. Лебедева-Кумача писали и другие композиторы, но слова «слились» с музыкой Александрова.

Так начался путь этой песни, славный и долгий. С того дня «Священная война» стала частью жизни нашей армии и народа, музыкальной эмблемой Великой Отечественной войны. Её пели везде — на передовой, в партизанских отрядах, в тылу. Каждое утро в 6:00 после боя курантов она звучала по радио.

 

Священная война   

Слова В. Лебедева-Кумача, муз. А.В. Александрова

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой тёмною,
С проклятою ордой!

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война!

Как два различных полюса,
Во всём враждебны мы.
За Свет и Мир мы боремся,
Они — за царство Тьмы.

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война!

Дадим отпор душителям
Всех пламенных идей,
Насильникам, грабителям;
Мучителям людей!

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война!

Не смеют крылья чёрные
Над Родиной летать,
Поля её просторные
Не смеет враг топтать!

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война!

Гнилой фашистской нечисти
Загоним пулю в лоб,
Отродью человечества
Сколотим крепкий гроб!

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война!

Пойдём ломить всей силою,
Всем сердцем, всей душой
За землю нашу милую,
За наш Союз большой!

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война!

Встаёт страна огромная,
Встаёт на смертный бой,
С фашистской силой тёмною,
С проклятою ордой.

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна!
Идёт война народная,
Священная война!

 

 Как родилась «Катюша». В самом начале своего творческого пути М. В. Исаковский написал несколько строк, которые впоследствии стали основой для создания песни «Катюша». «Я не знал, что делать с Катюшей, которую заставил выйти на высокий берег и запеть, - вспоминал поэт.  - Поэтому стихи пришлось отложить». Неизвестно, сколько бы они ждали своего часа, если бы не встреча с композитором М. И. Блантером.

Однако над музыкальным решением песни пришлось потрудиться. Наконец, родилась та мелодия, которую мы все сегодня знаем и любим. Но песни пока не было. Ведь стихотворение оставалось незавершённым. И тогда поэт и композитор начали искать, какой же быть песне. Направление поиска и построение сюжета подсказано было самой жизнью, напряжённой обстановкой предгрозовых довоенных лет. «Мы как бы уже предчувствовали войну, хотя и не знали точно, когда и откуда она может прийти, - говорил Исаковский. - Поэтому тема Родины, тема защиты её от посягательств врага была самой важной, самой первостепенной, и я, конечно, никак не мог пройти мимо неё даже в лирической песне». Так в советскую песенную лирику вошла новая тема - тема любви девушки и воина, защитника Родины. Во все времена создавались песни, рассказывающие о любви, о разлуках и расставаниях. Матери, жёны, невесты провожали сыновей, мужей, любимых на священную защиту Родины, на военную службу, а потом ждали их возвращения, пели об этом песни. И всегда это были грустные песни, полные тоски и печали. Образ тоскующей женщины, ожидающей воина с поля битвы и службы, вызывал сочувствие и сострадание.

И вдруг появилась «Катюша». В этой песне нет и намёка на тоску. Напротив, её слова и музыка выражают светлые чувства уверенности, бодрости и надежды. Героиня песни гордится тем, что её любимый - «боец на дальнем пограничье». Всё это сильно отличало песню о простой и очаровательной девушке с ласковым русским именем Катюша от всех её предшественниц. И за это её полюбили и безоговорочно приняли везде и все.

По-новому зазвучала «Катюша» в годы Великой Отечественной войны. Но не только в песнях жила в ту суровую пору Катюша. Её именем народ ласково «окрестил» новое грозное оружие, наводившее ужас на врага.

 

Катюша

Слова М.В. Исаковского, муз. М.И. Блантера

 

Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег на крутой.

 

Выходила, песню заводила
Про степного сизого орла,
Про того, которого любила,
Про того, чьи письма берегла.

 

Ой ты, песня, песенка девичья,
Ты лети за ясным солнцем вслед:
И бойцу на дальнем пограничье
От Катюши передай привет.

 

Пусть он вспомнит девушку простую,
Пусть услышит, как она поет,
Пусть он землю бережет родную,
А любовь Катюша сбережет.

 

Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег на крутой.

 

Сразу после начала Великой Отечественной войны журналист и поэт Алексей Сурков попал на фронт в качестве военного корреспондента газеты «Красноармейская правда». В конце осени 1941 года вместе с другими корреспондентами он отправился  на командный пункт 258 стрелкового полка, находившийся в подмосковной деревне Кашино. Командный пункт оказался отрезанным от батальонов наступающей 10-й танковой дивизией. Им с большим трудом удалось прорваться через вражеское оцепление. По минному полю, а затем по тонкому льду группа добралась до деревни. Где располагался батальон. Штабисты и корреспонденты разместились в землянке Все были уставшими  - настолько, что начальник штаба Величкин, по воспоминаниям Суркова, сел есть суп и заснул после второй ложки, так как не спал четыре дня. Остальные устроились около печки, кто-то начал играть на гармони. Сурков начал делать наброски для репортажа, но получалось стихотворение, текст которого он вложил в письмо своей жене, которая находилась в эвакуации.

 Спустя пару месяцев в Москве композитор Константин Листов сочинил мелодию к стихотворению Суркова. Первыми слушателями были журналисты и фоторепортеры, им новая песня понравилась. А всенародно любимой она стала после публикации в номере «Комсомольской правды» от 25 марта 1942 года.

И сейчас, спустя несколько десятилетий, песня продолжает волновать сердца людей, остается нестареющим гимном любви и верности солдатскому долгу.

 

В землянке

Слова А. Суркова, муз. К. Листова

 

Бьется в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза.

И поет мне в землянке гармонь

Про улыбку твою и глаза.

 

Про тебя мне шептали кусты

В белоснежных полях под Москвой.

Я хочу, чтобы слышала ты,

Как тоскует мой голос живой.

 

Ты сейчас далеко, далеко,

Между нами снега и снега.

До тебя мне дойти не легко,

А до смерти — четыре шага.

 

Пой, гармоника, вьюге назло,

Заплутавшее счастье зови.

Мне в холодной землянке тепло

От моей негасимой любви.

 

Ещё одна песня, о которой мы сегодня расскажем, это «Последний бой». Она была написана Михаилом Ножкиным во время съемок фильма «Освобождение», где Ножкин исполнил роль командира штурмовой роты. Первый фильм киноэпопеи вышел на экраны в 1969 году.

В годы войны Ножкин жил рядом с Яузским госпиталем, где работала его мать. Она была старшей операционной сестрой и сутками выполняла свои обязанности.

«Я видел войну, можно сказать, лицом к лицу. В госпиталь каждый день привозили раненых, израненных и измождённых солдат. Я помню, как их заворачивали в шины, как они опирались на всевозможные палки, костыли и струбцины. И что удивительно, среди этой боли не было ни одного озлобленного человека. Солдаты всегда шутили и улыбались, много разговаривали. Сначала я просто слушал их истории и рассказы, а потом начал выступать. Меня ставили на табуретку, я пел песни, читал стихи, танцевал и пел частушки. Помню, как мне протягивали кусок хлеба или сахара. Солдаты говорили о чём угодно, кроме войны. Это были светлые и хорошие люди. Мой отец, Иван Петрович, сражался под Ржевом, был ранен и попал в плен. Он прошёл через Дахау и Бухенвальд, но остался жив. Тема войны была мне очень близка», - рассказывал Михаил Иванович журналистам после выхода фильма.

Эти воспоминания вдохновили его на написание песни «Последний бой» в 1968 году. Через год образ лейтенанта Ярцева из фильма «Освобождение» стал известен миллионам советских людей.

 

Последний бой

Муз. и слова М. Ножкина

 

Мы так давно, мы так давно не отдыхали.

Нам было просто не до отдыха с тобой.

Мы пол-Европы по-пластунски пропахали,

И завтра, завтра, наконец, последний бой.

 

Еще немного, еще чуть-чуть,

Последний бой — он трудный самый.

А я в Россию, домой, хочу,

Я так давно не видел маму.

А я в Россию, домой, хочу,

Я так давно не видел маму.

 

Четвертый год нам нет житья от этих фрицев,

Четвертый год соленый пот и кровь рекой,

А мне б в девчоночку в хорошую влюбиться,

А мне б до Родины дотронуться рукой.

 

Еще немного, еще чуть-чуть,

Последний бой — он трудный самый.

А я в Россию, домой, хочу,

Я так давно не видел маму.

А я в Россию, домой, хочу,

Я так давно не видел маму.

 

Последний раз сойдемся завтра в рукопашной,

Последний раз России сможем послужить,

А за нее и помереть совсем не страшно,

Хоть каждый все-таки надеется дожить.

 

Еще немного, еще чуть-чуть,

Последний бой — он трудный самый.

А я в Россию, домой, хочу,

Я так давно не видел маму.

А я в Россию, домой, хочу,

Я так давно не видел маму.